ПамятникМокшанский язык

Мон аф кядь виень стяфтонь памятник эстейне,

Тов нарса аф вельхтяви ломаттненди янць,

Александрийскяй столпта серидонга сери

                          Аф сюконякшни кеподсь прянц.

Аф, аф кулан мон марнек — ваймось моронь кяльса

Кайгома кармай сембе пинкнень векста-векс —

И кармайхть содамон ков алдонь масторлангса,

                         Шис лядоза хуш фкя поэт.

Кулясь монь колган ётай келес Русть великайть,

И лемдьсамазь эсь кяльсост, афольхть корхта кикс,

Славянонь унок-тналсь, и финнць, и тяни дикай

                         Тунгуссь, и ялгац степть — калмыксь.

И ламос карман келькф нароттненди мон сянкса,

Крьвяснень ваймосост эсь стихсон толня мес,

Мес кяжи векстон морань Воляс лисеманкса,

                         И сюдофненди анцень лезкс.

О, Муза, мезе Шкайсь мярьгсь, сянди кулхцонтт-кеняртть,

Тят пеле обжайда, тят ана каштаз прязт,

И шнамать-сялдомать тят сяве-путне мялезт,

                         И ёньфтомть мархта спорямс — тят.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире

Мои прах переживет и тленья убежит -

И славен буду я. доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет во всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык.

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу.

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.