Письмо к женщинеМокшанский язык

Тон мяляфтсак,
Тон сембонять вдь мяляфтсак,
Мон ащень,
Маладозне стенать ваксс,
Тон якать кудть кувалма, кяжда элякотф.
И сялги валхне
Шамазон лийсть налкс.

Тон корхтать тейне:
Тейнек пинге явомс,
Тонь сизефтензе
Эряфозе-канфсь,
Што тейть сась пинге тефнень кядезт сявомс
А тейне —
Кеворема алубантт.

Кельгоманяй!
Монь эсон ашеть кельге.
Тон ашить сода, ломань ёткса мон
Прокс алашалень, ляпоптсь бока пяльнень
Пяк ёру панись, изь ужяльде монь.
Тон ашить сода,
Качамсан прокс, шарфнезе,
Юргозе даволсь эряф киньконь,
Мон сяс и пря муцян, аф шарьхкодьса
Ков канды эсонок шкайгиньке.

Шамада-шамас
Аф нясви шамась.
А оцють ичкоздс, аф мала вастста няйсак.
Мзярда морясь шовса лакай-шави —
Корабльть ваямада пельсак.

А модась — венеж!
Тага кати-кие
Лиссь кис од эряф и од слава мельге,
Порфть-даволть пачка ки эстейнза тии,
И паньцы венежть вармать вельде.

А кие эздонк оцю палубаса кирдсь:
Изь прашенда, изь уксонда, изь сюце?
Кржа синь эздост содай пежу мирсь,
Кит качкать кирдезь, ваймосна изь муцсе.

Хуш содань тевозень, жалфсь-шумсь
Тонгсь эсон сяда алу, ваямс,
Мон валгонь мянь корабльть трюмс,
Ломанень уксолкснень аф няемс.

Ся трюмсь — кабаксь,
Рузонь кабаксь.
Пря комафтонь стакаттнень вельхксса,
Штоб, киньге колга аф ризназь,
Прязень юмафтомс
Винать эзда.

Кельгоманяй!
Эсот муцянь,
Тонь сизеф сельмосот
Ульсь стака пичефкс:
Сельминголет юмань-арань,
Скандалса шине-вене ичсефт.

Но ашить сода,
Качамсан прокс, шарфнезе,
Юргозе даволсь эряф киньконь,
Мон сяс и пря муцян, аф шарьхкодьса —
Ков канды эсонок шкайгиньке...

Кизотне тусть.
Лия кизосан монга. Сяс
Мон кельган, арьсян аф сянь лаца.
И корхтан праздникста, кядьсон винась:
Сятненди слава, рульсь кинь кядьса!

И тячи мон
Ункстайне пингонь ляйть.
Тонь ризфу сизефцень эсь мяльсон шарфнян.
И тяни —
Эряскодан пачфтемс тейть,
Кодамкс мон улень,
И мезь арась мархтон!

Кельгоманяй!
Пяк пара азомс тейть:
Мон карафть пряста ашень пра, мон валгонь.
Советскяй масторса мондейнь
Щас ламотне пяк арасть ялгакс.

Мон арань аф стамкс,
Кодамкс улень. Мон
Афолень пичефте тонь эсот,
Кода эста.
И валда трудть
И волянь знамять инкса мон
Ла-Маншу молян масторбеста.

Простямак...
Содаса мон: тяни тон
Серьёзнай, ёню мирде мархта эрят;
Аф эряви тейть маятазе монь,
И монцьке
Путькобеняшкас аф эряван.

И эряк,
Кода тяштце вяти, стяй
Од эряфть вельхксса менельс сенем.
Тейть сюконязь,
Тонь мяляфтыце най,
Тонь содафце
Сергей Есенин.

Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.

Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.

Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.

Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.

Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.

Тот трюм был —
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...

Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!

Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.

Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ламанша.

Простите мне...
Я знаю: вы не та —
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.

Живите так,
Как вас ведёт звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.