Сказка о рыбаке и рыбке (отрывок)Удэгейский язык

Багдиани мафаса мамаканиʒи наму киалани. Багдиати гэ, саӈахи нама ʒугдиду ила аӈани. Мафаса сугʒава адилиʒи вакчаи, мамака сиэктэвэ томпои. Омуда намутиги вдилии вэнтэни. Таӈдагисини, омо коноло тани гунэ. Гагдамда адилии вэнтэни. Таӈдагисини, омо коноло тани гунэ. Гагдамда адилии вэнтэни. Таӈдагисини, адилилани наму октони тани гунэ. Илианду адилии вэнтэисини, вдилилани омо сугʒа тани гунэ. Ути сугʒа баи эсини биэ – айсима бисини. Айсима сугʒа кэси гэлэлиэни! Ни кэйэʒини диганалиани: «Си минэвэ тиндагиа намутиги, мафаса!»

Мэнэ ʒиэлэи буʒэӈэи байа баитава: «Йэвэ гэлэиси – йэвэ»». Мафаса пэкчэни, боголиани: нуани ила аӈани сугʒава вакчами, эсини догди, сугʒа ни кэйэʒини диганаива. Тиндагиани айсима сугʒава.

Нуантиги дигаӈкини айа кэйэʒи: «Эндуру бии, айсима сугʒа! Би йэу – дэ баитавани эими гэлэ синиӈивэ. Ꜧэниэ нёолиги наму улитигини, гиалиа мэнэ ичэ- дэ ӈэӈдэ – ӈэӈдэ буаду».

Эмэгиэни мафаса мамакаӈитиги. Тэлуӈусиэни нуантиги халанау калава. Би эйнэни сугʒава ва бисэи. Айсима сугʒа, баи кала эи биэ. Минти – бэдэ диганаини сугʒа. Ʒугдитиги, нёолиги намутиги ӈэниувэ гэлэ. Байа баитаʒи букчэ. Би йэвэ гэлэиси, ту буʒэӈэ, гуӈкэ. Эсими одо би, йэвэ – дэ ʒаваи. Нуамани баи тиндагиани нёолиги намутиги. Мамака мафасаи даӈчилиани: «Эдэ бии, пага бии си! Эи нёони сугʒала баитава гэлэувэ! Ʒаваму – дэ айа бисэ нуандилани отова, минтиӈи ту кактагани». Нуани ӈэниэни нёолиги намутиги. Исэини: наму ниаӈга йакилиани.

Нуани гэлэгилиэни айсима сугʒава. Ули киатигини эмэни сугʒа, хаунтасиани: «Йэвэ гэлэи си, мафаса?» Мафаса хэӈкимиэ, нуантигини дигаӈкини: «Хаулиа гуʒэсиэ, сугʒа эʒэниэ! Би мамакаи минэвэ даӈчини. Минэвэ экэ эини бивэнэ. Гэлэини мэндии имэхи отова, биниӈиу тэу кактагани». Диганаини аисима сугʒа: «Эʒи гаса, ӈэниэ, ӈэниэ мэнтиги. Эндуру бэлэсиʒэӈэни: имэхи ото биʒэӈэни».

Мафаса мамакаӈитиги эмэгиэни. Мамакаӈидини имэхи ото биэ гунэ. Ниа – да ниа мамака кэнилиэни: «Эдэ бии, пага бии си! Отова гэлэи, эдэи! Отодиги эгдимэли бауʒаӈа?! Эдэи, ӈэниэ амаихи, сугʒаӈитиги. Хэӈкиэ утаихи, гэлэйэ ʒугдивэ». Нуани ӈэниэни нёолиги намутиги. Нёолиги наму дуги – дуги одони. Нуани айсима сугʒава гэлэгилиэни. Эмэгилиэни нуантигини сугʒа, хаунтасиани:»Йэвэ гэлэи си,мафаса? Мафаса хэӈкимиэ, нуантигини дигаӈкини: Хаулиа гуʒэсиэ, сугʒа эʒэниэ! Би мамакани ниа-да ниа минэвэ кэнилиэни. Экэ эини бивэнэ, ʒугдинэми гэлэини, валиӈкуса мамака!» Диганаини айсима сугʒа: «Эʒи гаса, ӈэниэ мэнтиги. Эндуру бэлэсиʒэӈэни: ʒугдинэфи баʒаӈау».

Ꜧэниэни мэнэ нама ʒугдитиги. Эмэгисини, нама ʒугдини – дэ анчи гунэ. Ʒугди хондилани нау аминани, моʒи оса, таухи – эухи эдимуктэ. Саниа кирпичимаи трубали эмэ. Ути трубани чалиги илана. Мамака тэми, пали мсэсини: йэу – йэу гэ кэйэʒини мафаи кэнини. «Си эдэ ни, пага ни! Гэлэи, мэнэ пагаʒии, ʒугдивэ! Амаихи ӈэниэ, хэӈкиэ сугʒанитиги. Эими чала палиги этэтэумʒи ни биу, байа ни, дворянка биувэ одоми!»

Ꜧэниэниэ мафаса нёолиги намутиги. Нёолиги наму хэнэлиэни. Нуани айсима сугʒава гэлэгилиэни. Эмэгиэни нуантиги сугʒа, хаунтасиани: «Йэвэ гэлэи си, мафаса?» Нуантиги, хэӈкимиэ, мафаса дигаӈкини: «Гуʒэсиэ, сугʒа эʒэни! Би мамакаӈии ниа – да ниа тагдани, маӈгаʒини тагдани, эини бу минду экэ биувэ. Эини одо этэтэу ни биувэ, байа ни, дворянка бикчэини».

Айсима сугʒа диганаини: «Эʒи гаса, ӈэниэ мэнтиги, Эндуру бэлэсиʒэӈэни! Эмэгиэни мафаса мамаканитиги. Нуани йэвэ исэини? Ʒугдини гугда, улигдига. Ʒугди тэнтэдини илини мамаканини. Байа, сэулэмэ тэгэ ниоʒи – мэли ʒагиса. Миолэни моӈоли эгди, улишдига. Униалани айсима уняпти. Бэгдилэни хулалиги унта – сапожки. Нуани ʒулиэлини лауʒи хулити. Мамака нуамати дуктэини; нюктэлэни ʒаваси., ункиалактасини. Мафаса мамакаӈитиги диганаини: «Багдифи, байа – хэнтэ, сударини – дворянка! Эи- лэ, си мэйэи чуль одони? Нуантигини хэутисиэни мамакаӈини, муи билэни ӈэнэвэӈкини этэтэлэни. Ади – ади нэӈини бимиэ, мамакаӈини ниа – да тагдани. Мафасани сугʒаӈитиги ниа- да ниа кайагилиани. «Ꜧэниэ, хэӈкинэйэ сугʒанити. Эими одо дворянка биувэ, эʒэ биувэ бикчэми». Мафаса боголиэни, ӈэлэкчэи кэйэʒи диганкини: «Йэу антани бии, хаундалилиэи?! Эʒэ – бэдэ хулими эи нёони, ʒаӈгиалами эи нёони! Ни эʒэвэни иньэвэсии!»

Хактита тагдани мамака, сасалани мафаи сасалани. «Йэми си, мафаса, минʒи ʒугʒали, минʒи, байа ни дворянкаʒи?! Тугэ ӈэниэ намутиги, синтиги айаʒи диганаити! Элиси ӈэнэ, куиʒи хэбуʒэӈэти!»

Мафаса намутиги ӈэнилиэни. Наму улини па-па одони. Нуани гэлэгилиэни айсима сугʒа. Эмэгиэни нуатиги сугʒаӈини, хаунтасиани: «Йэвэ гэлэи си, мафаса?» Мафаса хэӈкимиэ, дигаӈкиниэ: «Хаулима бэлэсиэ, сугʒа эʒэниэ! Ниа-да ниа би мамакаӈии кэнини. Эини одо нуани байа дворянка биувэ, сагди эʒэ бикчэини». Айсима ʒугʒа диганаини: «Эʒи гаса, ӈэниэ, Эндуру бэлэсиʒэӈэни! Айа! Мамака эʒэ одоʒаӈани». Мафаса мамакаӈитиги ӈэнинтэ. Исэсисини, нуани ʒулиэлэни эʒэ ʒугдини биэ гунэ. Ути эʒэ ʒугдидини мамакаӈи исэни. Нуани ʒуэʒэ киандуни, эʒэ одоси, тэини. Байа ни: боярʒига, дворяниʒига лауʒилаити нуамани. Нуаниду чудисити элэ буадиги хэбусэ аива. Онёсо пряникаʒи дигандаини. Нуани киафа этэуси чава или, богдолотигифаи вали сэусэвэ нэдэти. Мафаса исэмиэ, боголиэни. Нуани мамака бэгдитигини хэӈкиэниэ. Ꜧэлэкчэмиэ, дигаӈкини: «Багдифи, маӈгактуи эʒэ! Эй- лэ ту мэйэи чуль осо?» Нуантиги мамакаӈини эсини этэни, нуамани – тэнэ игбэгиэ, гуӈкини – нуани йани элэни исэ. Лауʒити: боярʒига, дворяниʒига мафасава хуӈта – хуӈта игбэгиэти. Вэпти киандини эʒэ чавани тукиактати, вали суэсэʒи кэтигэ эсэ хуаӈни. Ниʒигэ иньэти нуандини: «Мафаса – эдэ, сайа мэнэ бии буаи! Эʒи тэ, сайа йэлэ – дэ тэуму айавани, саӈта кэкэсэ!» Ади – ади нэӈэни бимиэ, ниа –да ниа тагдагилиани мамака. Эʒэ лауʒимʒигавани кайаини мафатиги.

Мафасава бигиати, нуантигини гаʒиати. Мафасатиги диганаини мамакаӈини: «Ꜧэниэ, наму киатигини, кэсивэ гэлэйэ сугʒанитиги. Эими одо на эʒэни биувэ, наму эʒэни биувэ, наму эʒэни одокчами, наму буадини багдилами, айсима сугʒа минэвэ лауʒилалани, би киалаи тэлэни, би нуамани кайасалаи». Мафаса эсини дигана, омо кэйэвэ-дэ эими йаидавана. Ꜧэнэни нуани нелиги намутиги. Исэсисини, наму палиги одони, гугда – гугда хэнэ эмэини ули киатигини, эди эдинэисини, ньэӈу бунинэини- бэдэ биэ.

Нуани гэлэгилиэни айсима сугʒава. Эмэгиэни нуантиги сугʒа, хаунтасиани: «Йэвэ си гэлэи, одо мафа?» Нуантигини мафаса, хэӈкимиэ, диганаини:»Гуʒэсиэ, эʒэ - сугʒа! Оно йаʒами би,эдэ мамакаʒи? Нуани эини одо эʒэ биувэ, бикчэини наму эʒэни, багдилами наму буалани, си нуамани лауʒилалаи, йэухи кайаисини, хулилэи».

Йэвэдэ – дэ эсини дигана сугʒа. Игиʒи улилэ пактанамиэ, ӈэниэниэ наму хэтигини. Го-го наму киандини аласиани. Аласими чиламиэ, мамакаӈитиги ӈэниэниэ. Исэисини, нуани ʒулиэлэни нама ʒугди, укэ тэндилэни тэини нуани мамакаӈини ʒулиэлэни чампикту ото биэ гунэ.

Жил старик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в ветхой землянке
Ровно тридцать лет и три года.
Старик ловил неводом рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Раз он в море закинул невод, —
Пришел невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод, —
Пришел невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод, —
Пришел невод с одною рыбкой,
С непростою рыбкой, — золотою.
Как взмолится золотая рыбка!
Голосом молвит человечьим:
«Отпусти ты, старче, меня в море,
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь чем только пожелаешь».
Удивился старик, испугался:
Он рыбачил тридцать лет и три года
И не слыхивал, чтоб рыба говорила.
Отпустил он рыбку золотую
И сказал ей ласковое слово:
«Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;
Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе».
Воротился старик ко старухе,
Рассказал ей великое чудо.
«Я сегодня поймал было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Дорогою ценою откупалась:
Откупалась чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось».
Вот пошел он к синему морю;
Видит, — море слегка разыгралось.
Стал он кликать золотую рыбку,
Приплыла к нему рыбка и спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не дает старику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом,
Будет вам новое корыто».
Воротился старик ко старухе,
У старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросил, дурачина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты к рыбке;
Поклонись ей, выпроси уж избу».
Вот пошел он к синему морю,
(Помутилося синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку,
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не дает старику мне покою:
Избу просит сварливая баба».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет».
Пошел он ко своей землянке,
А землянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кирпичною, беленою трубою,
С дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидит под окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросил, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».
Пошел старик к синему морю;
(Не спокойно синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежнего старуха вздурилась,
Не дает старику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой,
Хочет быть столбовою дворянкой».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом».
Воротился старик ко старухе.
Что ж он видит? Высокий терем.
На крыльце стоит его старуха
В дорогой собольей душегрейке,
Парчовая на маковке кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На руках золотые перстни,
На ногах красные сапожки.
Перед нею усердные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Говорит старик своей старухе:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На конюшне служить его послала.
Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять к рыбке старика посылает.
«Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? —
Ступай к морю, говорят тебе честью,
Не пойдешь, поведут поневоле».
Старичок отправился к морю,
(Почернело синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!»
Старичок к старухе воротился.
Что ж? пред ним царские палаты.
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вины;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг ее стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик, — испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»
Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает,
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Вот идет он к синему морю,
Видит, на море черная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился —
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.