Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях (отр)Аварский язык

Пачаяс лъадулгун къолъикI гьабуна,

Сапаралъ вахъине къачIа-кIатIана.

Цинги гьесухъ бика гордухъги лъалхъун,

ЧIун йиго, вачIинин хьулалъ балагьун.

Сардазги къоязги нухде халги ккун,

Берал руго унтун, ракI буго свакан.

Рогьел лъаралдаса сордо щвезегIан

Вихьуларо гьудул тIадвуссун щолев,

Рихьула гьалагал гьурал рахъунел,

Хъван балеб гIазуца авлахъал цIолел.

ТIолабго ракь хъахIаб тIингъикь кьижулеб,

Кьиналъ сверухълъуда кверщел гьабулеб.

Ва гьале хирияб сардил гIужалда

Бичас бикае яс гьаюла сайгъат.

Цинги рогьалилъго урхъарав гьобол –

РикIкIадаса вуссун росги вачIуна.

Гьай гьесухъ балагьун хагалей йиго,

Гьалъ захIматго хIухьел босулеб буго.

Йоха-хинлъи гьалъулъ гьечIо бихьулеб,

Къалъулаго гьалъул рухI буго унеб.

 

ПаччахI гIемер мехалъ гIодоввиччачIо,

Щибилеб, гьесдаги букIиндал мунагь.

ГIицIаб макьу гIадин лъагIел гирана.

Лъади гьас нахъеги цIияй ячана.

ГIолохъанго йикIун гьайбатай йиго,

Логода йорхатай ва тIадйитIарай,

Щакдарулей, цинги жаний пахруяй,

Жиндаго ракIчIарай, гIамал чIухIарай.

БахIаралъе кьураб къайилъун гIицIго

КIалъазе лъалеб цо матIу букIана.

Гьелде ракIгъун жийго гьайги ятула

Разилъун, ракIрегьун, йохун лъугьуна.

Гьелде махсараби гьарун кIалъала,

КIичIардун гьелъие гьай гогьдарула:

«Берзул канлъи, матIу, битIараб бице,

Гьай дунгIан берцинай цойги яс йигищ,

БагIарлъигун хъахIлъи рекъарай лъалищ?»

МатIуялъ гьелъие жаваб гьабула:

«Гьайгьай, дагIба гьечIо, йиго берцинай,

Лъидасаго тIокIай, цинги гьайбатай,

БагIарлъигун хъахIлъи рекъон жубарай».

Гьай кIарун елъула, гъуждул кIичIула,

Берал къинкIун гьелде ишан гьабула.

ЧIухIа-кIутIун, матIу аскIобе ккола,

ЧIинкьа-кIитIун, хадуб нахъегIан цула.

 

Ханасул меседу тIегьан ячIуна,

Йорхун цIаюцIула, гIужде яхуна.

ХъахIаб гьумералъул гьайбат лъугьуна,

ЧIегIерал кьунсрузул гугьар букIуна.

Гьей гьаризе гьанже Елисей щола,

РагIи кьун ханасги разилъи кьола.

БахIаралъе сайгъат хIадурун буго,

Анкьго дармил шагьар гьелъулин руго,

Нусилъа тIадецин хъулби ун руго.

 

Бика ясалалълъе къачIалей йиго,

МатIуялда цее гогьдарулаго:

«Бице, месед, матIу, битIараб бице,

Дун гIадай берцинай цоги яс йигищ,

БагIарлъигун хъахIлъи дир гIадаб бугищ?

 

МатIуялъул жаваб рагIула гьалда:

«Гьайгьай, дагIба гьечIо, йиго берцинай,

Амма ханасул яс бищун гьайбатай,

БагIарлъигун хъахIлъи рекъон йижарай».

 

Бика тIуркIун ячIун, кIанцIун йиччана,

Гьелъ жиндир хIатIикь ккун матIу мерхьуна,

«Огь, мун нахъегIанаб, ничбахъараб цIер,

Дий квешезе дуца гьерсал рицана.

Кин гьей дуца дида дандего кколей,

Дун гIадай тIокIай гьей кинан йикIуней?

ХъахIай йикIинарищ гьей,

Гьелъул эбел

ГIицIаб хъахIаб гIаздахъ балагьун тедал.

Нилъер ханлъи тире, дуниял свере,

Дида ящалъулей щий ятулеян».

МатIуялъ нахъеги жаваб гьабула:

«Ханасул яс бищун гьайбатай йиго,

Бищун берцинайги лъикIайги йиго».

Бикал ракI чIегIераб жахIдаялъ цIола,

ЦIорол матIу кьощногохIда речIчIула.

Гъаравашги ахIун гьелъ лъазабула

Рохьил жаниблъуде, бадиб кIаз жемун,

БацIаз тIутIун язе йитIе абула,

НакIкIигъутIбузукье, рухьун квералгун,

Нахъйиссунарелъуй теян малълъула.

 

Бикагун гъараваш кин дагIбадилей,

РикIкIалъуде ячун ясгун къокъуна.

Меседухъ цеетел кин гIенеккилей,

Хвалилаб хIинкъигун гIенеккун чIола.

 

Абула: «Дир гIумру, гIайиб щиб дида,

Кинаб такъсиргIаги гьабураб дица?

Гьабуге, яс, дие дуца къварилъи,

Бика яхъиндал дуй гьабила лъикIлъи!»

Меседуда гурхIун, гьелъ гьай юхьинчIо,

Эркенлъуда тана, чIвазе лъугьинчIо.

Бичас цIоб лъегийин абуна. Ана,

Рокъое тIадйиссун рагьтIател щвана.

«Щиб? Кийха тарай дуца гьей берцен?»

Бицейилан гьалда лъугьуна бика.

«Доя рохьой тана гьей жийгоцохIо,

Квералги къан рухьун, жанаваразул

Малъраз хъарсун язе, хъурмаз тIутIузе,

ХалатбахъинчIого хеккого хвезе»...

Царь с царицею простился,
В путь-дорогу снарядился,
И царица у окна
Села ждать его одна.
Ждет-пождет с утра до ночи,
Смотрит в поле, инда очи
Разболелись глядючи
С белой зори до ночи;
Не видать милого друга!
Только видит: вьется вьюга,
Снег валится на поля,
Вся белешенька земля.
Девять месяцев проходит,
С поля глаз она не сводит.
Вот в сочельник в самый, в ночь
Бог дает царице дочь.
Рано утром гость желанный,
День и ночь так долго жданный,
Издалеча наконец
Воротился царь-отец.
На него она взглянула,
Тяжелешенько вздохнула,
Восхищенья не снесла
И к обедне умерла.

Долго царь был неутешен,
Но как быть? и он был грешен;
Год прошел, как сон пустой,
Царь женился на другой.
Правду молвить, молодица
Уж и впрямь была царица:
Высока, стройна, бела,
И умом и всем взяла;
Но зато горда, ломлива,
Своенравна и ревнива.
Ей в приданое дано
Было зеркальце одно;
Свойство зеркальце имело:
Говорить оно умело.
С ним одним она была
Добродушна, весела,
С ним приветливо шутила
И, красуясь, говорила:
«Свет мои, зеркальце! скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?»
И ей зеркальце в ответ:
«Ты, конечно, спору нет:
Ты, царица, всех милее,
Всех румяней и белее».
И царица хохотать,
И плечами пожимать.
И подмигивать глазами,
И прищелкивать перстами,
И вертеться подбочась,
Гордо в зеркальце глядясь.

Но царевна молодая,
Тихомолком расцветая,
Между тем росла, росла.
Поднялась — и расцвела.
Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
И жених сыскался ей,
Королевич Елисей.
Сват приехал, царь дал слово.
А приданое готово:
Семь торговых городов
Да сто сорок теремов.

На девичник собираясь.
Вот царица, наряжаясь
Перед зеркальцем своим,
Перемолвилася с ним:
«Я ль, скажи мне, всех милее.
Всех румяней и белее?»
Что же зеркальце в ответ?
«Ты прекрасна, спору нет;
Но царевна всех милее,
Всех румяней и белее».
Как царица отпрыгнет,
Да как ручку замахнет,
Да по зеркальцу как хлопнет,
Каблучком-то как притопнет!..
«Ах ты, мерзкое стекло!
Это врешь ты мне назло.
Как тягаться ей со мною?
Я в ней дурь-то успокою.
Вишь какая подросла!
И не диво, что бела:
Мать брюхатая сидела
Да на снег лишь и глядела!
Но скажи: как можно ей
Быть во всем меня милей?
Признавайся: всех я краше.
Обойди все царство наше,
Хоть весь мир; мне ровной нет.
Так ли?» Зеркальце в ответ:
«А царевна все ж милее,
Все ж румяней и белее».
Делать нечего. Она,
Черной зависти полна,
Бросив зеркальце под лавку,
Позвала к себе Чернавку
И наказывает ей,
Сенной девушке своей,
Весть царевну в глушь лесную
И, связав ее, живую
Под сосной оставить там
На съедение волкам.

Черт ли сладит с бабой гневной?
Спорить нечего. С царевной
Вот Чернавка в лес пошла
И в такую даль свела,
Что царевна догадалась,
И до смерти испугалась,
И взмолилась: «Жизнь моя!
В чем, скажи, виновна я?
Не губи меня, девица!
А как буду я царица,
Я пожалую тебя».
Та, в душе ее любя,
Не убила, не связала,
Отпустила и сказала:
«Не кручинься, бог с тобой».
А сама пришла домой.
«Что? — сказала ей царица, —
Где красавица-девица?»
— «Там, в лесу, стоит одна, —
Отвечает ей она, —
Крепко связаны ей локти;
Попадется зверю в когти,
Меньше будет ей терпеть,
Легче будет умереть»...